Иран постепенно теряет часть стратегического преимущества, которое на протяжении десятилетий давал ему контроль над Ормузским проливом. Тегеран рассчитывал, что угроза длительного нарушения судоходства вызовет глобальный энергетический шок и заставит США пойти на уступки. Однако мировая экономика начала адаптироваться: нефтяные компании используют альтернативные маршруты, государства наращивают возможности обхода пролива, а Вашингтон одновременно усиливает давление на саму иранскую нефтяную отрасль.

 

Ормузский пролив остается одним из важнейших энергетических узлов мира. До начала нынешнего конфликта через него проходило около пятой части мировых поставок нефти и значительные объемы сжиженного природного газа. Поэтому способность Ирана угрожать свободе судоходства традиционно считалась одним из наиболее эффективных инструментов давления Тегерана на США и их союзников.

Однако нынешний кризис продемонстрировал неожиданную для Ирана тенденцию: чем дольше сохраняются ограничения на судоходство, тем активнее мировая энергетическая система ищет способы обойти Ормуз.

По оценке CCBS, через шесть месяцев после начала конфликта Вашингтон постепенно добивается того, чего не смогли добиться многолетние санкции: американское давление существенно ограничило иранский нефтяной экспорт и одновременно снизило эффективность угроз Тегерана в отношении мирового рынка.

Иран рассчитывал на энергетический шок

Стратегия Тегерана была относительно очевидной. Иран обладал возможностью угрожать одному из главных мировых морских «узких мест». Любое серьезное нарушение движения танкеров должно было привести к дефициту нефти и газа, росту цен и усилению давления бизнеса на правительства западных стран.

В такой ситуации США столкнулись бы с двойной проблемой: с одной стороны — необходимость продолжать военное давление на Иран, с другой — риск глобального энергетического кризиса.

Но ожидаемый Тегераном эффект оказался ограниченным. Мировые рынки начали приспосабливаться к новым условиям. Саудовская Аравия и другие страны Персидского залива используют альтернативную инфраструктуру, включая нефтепроводы, позволяющие направлять часть экспорта к портам за пределами Ормузского маршрута. Параллельно государства региона ускоряют проекты по созданию дополнительных экспортных мощностей.

Это не означает, что Ормуз потерял свое значение. Напротив, его значение остается огромным. Но зависимость от него уже не выглядит настолько абсолютной, как до начала кризиса.

Одним из главных результатов кризиса стало изменение поведения энергетического рынка. Компании больше не рассматривают нормальное функционирование Ормуза как гарантированное условие для долгосрочного планирования. Вместо этого они закладывают в стратегии дополнительные маршруты, запасы, альтернативные источники поставок и возможность использования наземной инфраструктуры.

Саудовская Аравия, например, может использовать трубопроводную систему, соединяющую нефтяные месторождения востока страны с портами на Красном море. Это позволяет определенной части экспортных потоков обходить Ормуз. Другие государства Персидского залива также пытаются увеличить возможности экспорта через альтернативные направления. Каждый новый альтернативный маршрут уменьшает потенциальный экономический ущерб от ограничения движения через Ормуз и, следовательно, снижает переговорную силу Тегерана.

Возникает стратегический парадокс. Чем дольше Иран угрожает блокированием Ормуза, тем сильнее он стимулирует своих противников инвестировать в обход этого маршрута. До конфликта Ормуз воспринимался как практически незаменимый энергетический коридор. Теперь же правительства и нефтяные компании получили мощный стимул искать альтернативы.

Именно поэтому нынешний кризис может иметь последствия намного дольше самой войны. Даже после восстановления нормального судоходства страны могут сохранить инвестиции в альтернативные нефтепроводы, терминалы и резервные маршруты. В результате доля мировых энергетических потоков, зависящих исключительно от Ормуза, может постепенно сокращаться.

При этом было бы ошибкой считать, что Ормуз перестал быть козырем Тегерана. Судоходство через пролив действительно резко сократилось. Среднее количество товарных судов, проходивших через Ормуз за последние десять дней, к 7 сентября снизилось примерно до 10 в сутки — это минимум с мая. Для сравнения, до конфликта через пролив проходили более 100 коммерческих судов в день.

Следовательно, Иран сохраняет способность создавать серьезные проблемы для международной торговли. Любые новые атаки, минирование, ракетные удары или угрозы в отношении танкеров могут резко увеличить стоимость страхования и перевозок и заставить компании менять маршруты.

Более того, сам факт того, что суда проходят через Ормуз значительно реже, показывает: военная угроза остается достаточно серьезной, чтобы заставлять коммерческий сектор ограничивать присутствие в проливе. Поэтому речь идет не об исчезновении иранского рычага, а о его постепенном ослаблении.

Еще более серьезная проблема для Тегерана заключается в том, что ограничения на судоходство работают против него самого. Американская военно-морская блокада уже практически остановила экспорт иранской нефти через Ормуз. По данным CCBS, объем иранских нефтяных погрузок сократился примерно с 2 млн баррелей в сутки в марте до 220–255 тыс. баррелей в августе. Это означает резкое сокращение валютных поступлений в страну. Таким образом, Иран оказался в стратегической ловушке.

Если Тегеран полностью блокирует Ормуз, он наносит удар по мировой энергетике, но одновременно ограничивает собственную способность экспортировать нефть. Если же он позволяет судоходству восстановиться, то теряет значительную часть своего переговорного рычага. Поэтому наиболее рациональной для Ирана становится стратегия контролируемого давления, а не тотальной блокады.

Вашингтон, судя по действиям последних месяцев, пытается добиться именно этого. Американская стратегия заключается не только в обеспечении свободного судоходства, но и в том, чтобы лишить Тегеран возможности получать доходы от главного экспортного ресурса. В результате возникает принципиально новая ситуация: Иран по-прежнему способен угрожать мировому энергетическому рынку, но США получили возможность одновременно наносить ущерб иранскому нефтяному экспорту.

Это меняет баланс. Ранее угроза закрытия Ормуза была для Ирана преимущественно наступательным инструментом. Теперь она все больше превращается в обоюдоострое оружие.

США также рассчитывают, что кризис ускорит строительство альтернативных маршрутов. Американская администрация уже публично продвигает идею снижения зависимости мирового рынка от Ормуза за счет новых трубопроводов и сухопутных маршрутов.

 

Полностью заменить пролив в ближайшей перспективе практически невозможно. Эксперты указывают, что существующая инфраструктура не обладает достаточной пропускной способностью, чтобы полностью компенсировать все объемы, которые традиционно проходят через Ормуз. Но Вашингтону может быть достаточно другого результата: не сделать Ормуз ненужным, а сделать его менее незаменимым. Именно это способно существенно снизить политическую ценность угроз Ирана.

Аналитический отдел CCBS

#США

#АНАЛИТИКА

#ИРАН

06.09.2026 11:54