Летом 2026 года в Армении ожидаются парламентские выборы, которые перестают быть исключительно внутренним политическим событием, превращаются в поле столкновения внешних интересов и конкурирующих сценариев будущего страны. По сути, данные выборы превращаются в референдум о внешнеполитическом выборе страны: продолжит ли она курс на углубление сотрудничества с Западом или попытается вернуться в орбиту российского влияния.

Армения, пережившая разрушительную 44-дневную войну и вынужденное перемещение населения Нагорного Карабаха, за последние пять лет оказалась в состоянии перманентной турбулентности. Азербайджанские военные атаки на суверенную территорию, кризис системы безопасности, попытки внутренней дестабилизации и утрата доверия к традиционным союзникам сформировали в обществе глубокое разочарование — как во власти, так и в оппозиции.

Согласно результатам опроса, проведённого Международным республиканским институтом (IRI) в период с 16 по 25 июня 2025 года, самый высокий рейтинг доверия имеет премьер-министр Никол Пашинян — 13%. По сравнению с предыдущим опросом IRI рейтинг Пашиняна снизился на три процентных пункта. В 2024 году ему доверяли 16% граждан Армении. Отметим, что в опросе приняли участие около 1500 граждан.

Согласно данным исследования, на втором месте находится министр иностранных дел Арарат Мирзоян с показателем 5%, третье место занимает второй президент Армении Роберт Кочарян. Его рейтинг по состоянию на июнь составил 4% по сравнению с 2%, зафиксированными в сентябре прошлого года.

Следует также отметить, что на момент проведения опроса лидер движения «Мер дзевов» («По-нашему»), российско-армянский миллиардер Самвел Карапетян, ещё не объявил о своём политическом участии, и его имя отсутствует в списке опрошенных.

Лидер движения «Мер дзевов» Самвел Карапетян

При этом 61% респондентов заявил, что не доверяет ни одному политическому лидеру. Опрос также выявил признаки роста политической апатии среди молодёжи: 37% граждан в возрасте от 18 до 35 лет заявили, что не будут участвовать в голосовании.

Борьба внешних центров влияния

Политическое поле чётко поляризуется. Действующая власть последовательно укрепляет связи с ЕС, США и другими западными партнёрами, тогда как значительная часть оппозиции открыто заявляет о необходимости «возвращения к России» как единственной гарантии безопасности. Однако общественное разочарование в России после событий 2020–2023 годов остаётся чрезвычайно высоким. Одновременно российские и пророссийские медиа активно формируют альтернативный нарратив, возлагая ответственность за все поражения и кризисы лично на Никола Пашиняна — от проигранной войны до «потери Арцаха» и общего ослабления государства.

Распространяется тезис о том, что нынешняя власть ведёт Армению к «тюркизации» и разрушению государственности через нормализацию отношений с Азербайджаном и Турцией, и часть общества воспринимает эти утверждения как правдоподобные, что делает информационное поле особенно уязвимым.

На этом фоне становится очевидно, что выборы 2026 года превращаются в арену борьбы внешних центров силы. По данным OC Media со ссылкой на российские источники, Кремль намерен направить около 165 млн долларов на усиление «мягкой силы» в странах СНГ и особенно в Армении, а координацией процесса занимается Сергей Кириенко. Стратегическая цель — восстановление утраченного влияния перед выборами.

Куратор отношений с Арменией в администрации президента РФ Сергей Кириенко

Параллельно Европейский союз объявил о выделении 15 млн евро на противодействие гибридным угрозам и защиту демократических институтов Армении. Таким образом, речь идёт не о классической электоральной конкуренции, а о столкновении двух моделей будущего страны.

Риторика Москвы

В период с декабря 2024 года по январь 2026 года заявления Сергея Лаврова, Владимира Соловьёва и Александра Дугина демонстрируют заметную эволюцию тона — от недовольства к прямым угрозам, повторяющим риторику, которая ранее использовалась в отношении Украины и Грузии накануне кризисов.

Политическое измерение выражается в поддержке пророссийских сетей, непрозрачном финансировании, эксплуатации карабахской трагедии и попытках организации уличных протестов с антизападной повесткой. Экономическое оружие также остаётся мощным рычагом: энергетическая зависимость, денежные переводы мигрантов, составляющие до 15–20% ВВП, а также возможные торговые ограничения.

Информационное пространство насыщено контентом российских медиа — «Спутник Армения», RT, а также локальных пророссийских каналов. Активно используются боты и тролли. Наиболее распространённые фейки включают утверждения о том, что Пашинян является «предателем», «агентом Запада», что ЕС «бросит Армению», а наблюдательная миссия ЕС — это «разведчики и агенты влияния».

С 2023 по 2026 год зафиксирована серия кибератак на государственные и медиаресурсы Армении. Эксперты связывают их с группами, ассоциируемыми с российскими структурами, включая APT28 и APT29.

Западный ответ

В противовес российским 165 миллионам долларов ЕС предоставит €15 млн для борьбы с гибридными атаками в Армении. Эти средства предназначены для обучения разминированию, укрепления доверия в регионе и, главное, выявления, анализа и реагирования на иностранное вмешательство.

Глава дипломатии ЕС Кая Каллас обещала, что Евросоюз будет помогать Армении на парламентских выборах 2026 года бороться с «вредным иностранным вмешательством, как это делали в Молдавии». Именно эти слова вызвали гневную реакцию Лаврова, который заявил, что молдавский сценарий подразумевает «грубейшие подтасовки на участках для голосования диаспор».

Западная помощь включает миссии наблюдателей ОБСЕ/БДИПЧ, техническую поддержку кибербезопасности, программы медиаграмотности и фактчекинга. Однако масштаб этой поддержки значительно уступает ресурсам, которые Россия готова направить на сохранение влияния.

Мнение экспертов

Политолог Стёпа Сафарян считает, что основным итогом выборов станет определение геополитического направления, в котором Армения продолжит свой курс. «Интерес России к этому вопросу растёт день ото дня. И поскольку в данный момент рычаги влияния на Армению через вопросы безопасности ослабли, нет пограничных нападений со стороны Азербайджана, именно поэтому усилились и будут усиливаться гибридные угрозы», — говорит политолог. По его словам также заметно, что в последние годы значительно ускорилась реакция правительства на гибридные атаки и дезинформацию.

Он считает, что РФ будет использовать те силы в Армении, которые могут предотвратить курс страны на Запад. Причём эти силы — как открыто пророссийские, так и конспиративные, даже некоторые прозападные представители.

«Первая группа — те, кто открыто говорит об опасности Запада и необходимости возвращения к России. Лидером этого полюса является экс-президент РА Роберт Кочарян, который заявил, что путь Трампа — это угроза для Армении. Есть также силы, которые прямо не выступают против западной интеграции, но предпочитают РФ и сделают всё, чтобы испортить этот путь. Это сила Самвела Карапетяна, который говорит, что хорошо было бы, чтобы в путь Трампа были вовлечены РФ и Китай. Третий лагерь представляют псевдопрозападные силы, которые попытаются поднять шум о фальсификациях выборов», — подчеркнул Сафарян.

Экс-президент Армении Роберт Кочарян

Политолог считает маловероятным повторение прошлогоднего сценария с выборами мэра Гюмри, когда, несмотря на то что власть собрала больше всего голосов, оппозиционеры, объединившись, взяли на себя управление городом.

Политический аналитик Акоп Бадалян, говоря о роли гибридных атак и внешнего влияния, отмечает, что 2026 год в этом смысле исключением не станет.

«Любой избирательный процесс в Армении сопровождался факторами и обстоятельствами, обслуживающими интересы различных геополитических центров. Подобному воздействию подвержена не только Армения, но по сути любое государство с ограниченными возможностями, которое становится объектом борьбы крупных центров силы за влияние», — отмечает эксперт.

По его словам, устойчивость государств в таких условиях зависит от качества элит и институтов.

«Государства способны сопротивляться внешнему давлению лишь при наличии качественных политических и экономических элит, а также сформировавшихся институтов. В Армении нет ни того, ни другого. Следовательно, влияние внешних разнонаправленных факторов на избирательный процесс будет высоким», — подчёркивает Бадалян.

Предупреждение Службы внешней разведки Армении: гибридные угрозы

На фоне подготовки к парламентским выборам 2026 года Служба внешней разведки Армении опубликовала доклад, в котором содержится предупреждение об активизации гибридных угроз и резком росте внешнего вмешательства во внутриполитические процессы страны. «Текущий год, вероятнее всего, станет периодом информационной „подготовки“, направленной на искусственное навязывание обществу ложной дилеммы безальтернативного геополитического выбора и формирование повесток, не соответствующих реальным интересам Армении», — говорится в документе.

По мнению руководителя НПО «Свободный гражданин» Овсепа Хуршудяна, основным источником этих угроз является Россия.

«Другие государства либо не заинтересованы, либо не обладают необходимым инструментарием для проведения подобных операций. Россия же располагает и мотивацией, и ресурсами», — отмечает он.

Хуршудян обращает внимание на заявления российских пропагандистов Владимира Соловьёва и Александра Дугина, которые, по его словам, фактически призывают к захвату Армении, утверждая, что «Армения не может быть суверенным государством».

Эксперт убеждён, что Москва действует сразу с двумя целями: как максимум — добиться смены власти в Армении, и как минимум — дискредитировать и делегитимизировать результаты выборов с тем, чтобы подорвать отношения Армении с Западом.

Подводя итог, Хуршудян предупреждает, что Россия, используя как пропагандистские, так и финансовые рычаги, будет пытаться повлиять на итоги парламентских выборов 2026 года. Конечная цель, по его оценке, — удержать Армению в зоне своего влияния, лишив её реального суверенитета и перспектив развития.

Скрытые линии влияния и сценарии давления

Парламентские выборы 2026 года в Армении всё отчётливее приобретают характер не обычного электорального цикла, а сложного политико-институционального испытания, в котором переплетаются внешнее влияние, внутренняя фрагментация элит и кризис доверия к традиционным авторитетам. На фоне усталости общества и ослабления легитимности как власти, так и оппозиции формируется многослойная конфигурация рисков — от гибридных операций до попыток делегитимизации итогов голосования.

Усталость от «токсичных брендов» и поиск новых лиц

Классические пророссийские политические фигуры — Роберт Кочарян, Серж Саргсян и связанные с ними партийно-олигархические сети — сохраняют узнаваемость, но всё меньше способны мобилизовать широкие слои общества. Их имена ассоциируются с прошлым, коррупцией и стратегическими провалами, что делает их «токсичными брендами» для значительной части избирателей.

Экс-президент Армении Серж Саргсян

На этом фоне фиксируется попытка смены витрины влияния. В публичное пространство выводятся менее дискредитированные акторы: управленцы второго эшелона, бывшие дипломаты, технократы из энергетического и IT-секторов, а также отдельные представители экспертного сообщества. Их риторика избегает прямых пророссийских формулировок и строится вокруг понятий «реализма», «многовекторности» и «усталости от геополитических экспериментов». Однако содержательно эти месседжи воспроизводят ключевые тезисы прежней повестки — недоверие к Западу, страх санкций и намёки на «неизбежность компромисса с сильными центрами силы».

«Спящие» медиаресурсы как инструмент предвыборной активации

Отдельного внимания заслуживает медиаполе. В 2025–2026 годах особую роль могут сыграть так называемые «спящие» медиаресурсы — региональные сайты, Telegram-каналы без устойчивой редакционной линии, YouTube-площадки с лайфстайл- или псевдопатриотическим контентом, а также Facebook-страницы локальных сообществ. В обычный период они демонстрируют минимальную политическую активность, однако способны быть быстро активированы для синхронных вбросов, эмоциональных историй и атак на конкретных политических акторов.

Юридическая регистрация части таких медиа за пределами Армении — в России, ЕС или США — усложняет контроль и делает их удобным инструментом трансграничного влияния, в том числе через диаспоральные сети.

Триггеры массовых эмоций: за пределами карабахской травмы

Хотя тема Карабаха остаётся ключевой коллективной травмой, в преддверии выборов активно тестируются и другие эмоциональные триггеры. Среди них — нарративы о «потере суверенитета», демографическом вымывании страны, массовой эмиграции молодёжи, росте цен и тарифов, а также о «культурной эрозии» и навязывании чуждых ценностей.

Отдельный блок связан с армией, которая подаётся не столько в контексте войны, сколько как символ «униженного государства» и распада базовых институтов. В последние месяцы усиливается и религиозно-идентичностная риторика, где церковь позиционируется как «последний оплот нации», что делает её удобным объектом политической мобилизации.

Финансирование партий: российский фактор и пределы контроля

Отдельного внимания заслуживает вопрос источников партийного финансирования. В экспертной среде широко распространено мнение, что значительная часть политических структур в Армении опирается не на членские взносы и внутреннюю мобилизацию ресурсов, а на внешние источники поддержки. В этом контексте ключевую роль играет Россия — прежде всего через бизнес-интересы и финансовые возможности российских армянских олигархов.

Бизнес-активы таких фигур, как Роберт Кочарян, Серж Саргсян и Самвел Карапетян, в значительной степени сосредоточены на территории Российской Федерации или зависят от российской экономической и регуляторной среды. Это создаёт устойчивую финансовую связку, в рамках которой политическая деятельность в Армении может косвенно или прямо подпитываться из российских источников. При этом речь идёт не столько о формальных трансферах, сколько о сложных схемах — через аффилированные компании, медиапроекты, благотворительные фонды и диаспоральные структуры.

Характерной особенностью является маргинальная роль членских взносов: для большинства партий они не являются значимым источником дохода и не отражают реальную финансовую ёмкость организаций. Это усиливает зависимость от неформальных доноров и снижает прозрачность партийной экосистемы.

Власти декларируют усиление контроля: Антикоррупционный комитет получает расширенные полномочия по мониторингу партийных расходов и источников финансирования. Однако даже при формальном ужесточении надзора сохраняются объективные ограничения. Полный контроль над финансовыми потоками, включая «благотворительные» проекты, спонсорство культурных и образовательных программ, а также частные пожертвования через третьи структуры, практически невозможен. В результате значительная часть средств остаётся в серой зоне, что продолжает создавать пространство для внешнего влияния и политических манипуляций.

Заявление Пашиняна: церковь в фокусе национальной безопасности

Показателем нынешнего этапа стало недавнее заявление премьер-министра Никола Пашиняна, который, комментируя внутриполитические процессы и движение под руководством архиепископа Баграта Галстаняна, сказал, что «есть информация о том, что через структуры Армянской Апостольской Святой Церкви в Республику Армения поступают теневые средства, используемые в стране в политических целях».

Архиепископ Баграт Галстанян арестован по обвинению в попытке госпереворота

Премьер выступил с жёсткой критикой политизации церкви.

«Церковь не может быть государством в государстве… Церковь не только пытается позиционировать себя как государство в государстве, но и как иностранное государство в государстве. Мы говорим, что этого не должно происходить», — заявил Пашинян.

Особое внимание он уделил вопросу финансовой прозрачности, подчеркнув:

«Нам необходимы механизмы добропорядочности, финансовой прозрачности и подотчётности высших представителей церкви».

Уязвимые округа и институциональные слабости

Наиболее восприимчивыми к манипуляциям считаются регионы с высоким уровнем социальной депривации и трудовой миграции — Ширакская область, Лори, отдельные районы Арагацотна и Котайка, а также приграничные населённые пункты. Здесь сильны неформальные сети влияния — от местных бизнес-групп до религиозных и ветеранских объединений, что облегчает давление на избирателей и распространение слухов.

Делегитимизация вместо фальсификаций

Ключевая угроза для выборов 2026 года связана не столько с прямым вмешательством в процесс подсчёта голосов, сколько с информационной стратегией подрыва доверия. Обвинения в манипуляциях через диаспору, электронные реестры или «внешнее управление» ЦИК направлены на формирование ощущения заранее украденного результата — независимо от реального исхода голосования.

Улица как резервный сценарий

Сценарий уличной эскалации рассматривается как инструмент давления после объявления итогов. Он может быть оформлен в риторику «защиты демократии» или борьбы с фальсификациями. В отличие от прошлых циклов, ставка делается не на одного харизматичного лидера, а на сеть локальных очагов протеста, поддерживаемых медиаресурсами и неформальными структурами. Опыт движения Баграта Галстаняна, несмотря на его затухание, показал, что религиозно-общественные сети способны выполнять функцию краткосрочной мобилизации.

Таким образом, выборы 2026 года в Армении проходят в условиях множественного давления — внешнего, институционального и ценностного. Речь идёт не только о борьбе за власть, но и о конкуренции интерпретаций будущего страны, где ключевым полем сражения становится доверие общества к самим демократическим процедурам.

Журналист,
Марине Харатян

#АРМЕНИЯ

20.02.2026 04:06