Идея возможного объединения Румынии и Молдовы в начале 2026 года вновь перешла из символической и историко-культурной плоскости в формат практической политической дискуссии. Поводом стало заявление советника президента Румынии по вопросам диаспоры, сделанное в январе, о том, что Бухарест готов в любой момент начать серьёзные переговоры об объединении, если такое решение будет поддержано гражданами Республики Молдова. При этом румынская сторона подчеркнула, что инициатива должна исходить исключительно из Кишинёва, а ключевым механизмом легитимации может быть только демократический процесс — прежде всего референдум.

Эта позиция укладывается в официальную линию Румынии, закреплённую ещё в Договоре о добрососедстве и сотрудничестве между Румынией и Молдовой 2010 года, где признаётся суверенитет и территориальная целостность Молдовы, но одновременно подчёркивается «общность языка, истории и культуры». С начала 2000-х годов Румыния является одним из главных политических и экономических партнёров Молдовы: только за период 2021–2025 годов Бухарест предоставил Кишинёву сотни миллионов евро в виде грантов, кредитов и энергетической помощи, включая поставки газа и электроэнергии в кризисные периоды.

Дополнительный резонанс дискуссии придало заявление президента Молдовы Майи Санду, которая публично заявила, что проголосовала бы за объединение с Румынией, если бы соответствующий референдум состоялся. Это стало первым столь прямым признанием подобной позиции со стороны действующего главы молдавского государства. До этого официальные лица Кишинёва, как правило, ограничивались формулировками о «стратегическом партнёрстве» и «европейской интеграции», избегая прямых оценок сценария объединения.

Социологические данные при этом показывают неоднозначную картину. По опросам молдавских исследовательских центров и международных организаций за 2023–2025 годы, уровень поддержки идеи объединения в Молдове колебался в диапазоне 30–40%, при заметных региональных различиях: более высокий уровень поддержки фиксируется в Кишинёве и центральных районах страны, значительно более низкий — на юге и в Гагаузии. В Румынии же поддержка объединения традиционно выше и в разные годы превышала 60%, что создаёт асимметрию общественных ожиданий по обе стороны Прута.

Существенным ограничителем остаётся приднестровский фактор. Непризнанный регион де-факто не контролируется властями Молдовы с 1992 года, на его территории дислоцирован российский военный контингент. Любой сценарий объединения автоматически ставит вопрос о статусе Приднестровья, что превращает проблему из двусторонней в международную и затрагивает интересы России, ЕС и НАТО.

Геополитический контекст придаёт теме особую чувствительность. В случае объединения территория нынешней Молдовы фактически становилась бы частью Европейского союза и НАТО, членом которых Румыния является с 2007 и 2004 годов соответственно. Это означало бы кардинальное изменение баланса сил в регионе и резкое сокращение пространства российского влияния между Украиной и Балканами. Именно поэтому в Москве идея объединения традиционно воспринимается как угроза, а в Брюсселе — как сценарий, требующий крайней осторожности и долгосрочной подготовки.

Таким образом, обсуждение возможного объединения Румынии и Молдовы на нынешнем этапе следует рассматривать не как подготовку к немедленным действиям, а как политическое прощупывание границ допустимого. Бухарест формирует рамку, в которой он готов действовать, Кишинёв — расширяет спектр стратегических опций. Даже без практической реализации в ближайшей перспективе сама легализация темы на уровне президентов и правительств уже меняет внутреннюю и внешнюю конфигурацию молдавской политики, делая европейский вектор не просто приоритетом, а вопросом долгосрочного цивилизационного выбора.

#МОЛДОВА

#РУМЫНИЯ

14.01.2026 11:52